ГЛАВНАЯ О ЦЕНТРЕ СОТРУДНИКИ КОНТАКТЫ ГОСТЕВАЯ КНИГА


ВОЕННО-НАУЧНЫЕ КОНФЕРЕНЦИИ
ВЫСТАВКИ
КОНКУРСЫ
ДИСКУССИИ И ВСТРЕЧИ
ВоенКом: Военный комментатор (Военно-исторический иллюстрированный альманах)
ПРАВО И ВОЙНА
ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКИЕ МОНОГРАФИИ
ФОТОАРХИВ (виртуальный музей)
ПЕРВИЧНАЯ ИСТОРИЯ ВОЙНЫ
О ВОЙНЕ ЯЗЫКОМ ИСКУССТВА
ОРГАНИЗАЦИИ - ПАРТНЕРЫ
ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ ПРОЕКТЫ
МЫ ПОМНИМ
ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
БИБЛИОТЕКА ИМ. В.Г. БЕЛИНСКОГО
СОО РСВА
CАЙТ ХАБАРОВА ЛЕОНИДА ВАСИЛЬЕВИЧА
САЙТ ГАЗЕТЫ ВЕТЕРАНОВ ВОЙНЫ В ТАДЖИКИСТАНЕ
"ЧЕЛОВЕК и ВОЙНА" Всероссийский фестиваль документального кино


ТЕМАТИКА И ТРЕБОВАНИЯ К МАТЕРИАЛАМ, ПРЕДОСТАВЛЯЕМЫМ ДЛЯ ПУБЛИКАЦИИ В ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКОМ АЛЬМАНАХЕ "ВОЕНКОМ: ВОЕННЫЙ КОММЕНТАТОР"





На главную / ВОЕННО-НАУЧНЫЕ КОНФЕРЕНЦИИ

В.А.Липатов
Солдатское песнетворчество как свидетельство очевидцев


Предметом исследования в статье стали песни, сочиненные непосредственными участниками локальных войн, в которых была задействована наша страна. Если войны тотальные начинались, как правило, в обстановке пропагандистской шумихи, вызванного ею патриотического подъема, иногда переходящего в шовинистический психоз, то локальные войны, по крайней мере у нас, предпочитают тишину и закрытость. Действия СМИ в районе боевых действий контролируются, отчего население получает ограниченную и нередко искаженную информацию. В свою очередь, следствием этого является то, что участники локальных войн и конфликтов во время боевых действий не получают ожидаемой моральной и идеологической поддержки, а по возвращении – достойного отношения к себе со стороны окружающих 1.

И тогда духовную нишу, которую не смогли или не захотели заполнить профессиональные поэты и писатели, объективные журналисты и неангажированные политологи, занимает бессознательное – художественное творчество самих участников боевых действий.
   
Вот и бытует самодельный
Фольклор воюющих ребят,
А в равнодушье беспредельном
Молчит художников отряд,

– с горечью написал когда-то генерал-«афганец» Виктор Куценко.

Впрочем, у самодеятельного творчества есть свои неоспоримые преимущества. Например, в отличие от профессионального искусства оно неподцензурно, а потому разные по своим эстетическим достоинствам произведения непосредственных участников событий в совокупности своих усилий дают верную картину даже не самой войны, а морального состояния участвующих в ней людей, их представлений о том, что они сами творят. Недаром В.Г.Белинский замечал, что содержание солдатских песен «оригинально по русско-простонародному пониманию европейских вещей» 2.

Эта оценка военного песнетворчества не утратила своего значения и поныне, а если и нуждается в уточнении, то только в характеристике масштабов нашего участия в военных конфликтах: за полтора века зона политических интересов России расширилась до Юго-Восточной Азии, Африки и Латинской Америки. В остальном же солдатская песня ХХ века развивалась в том же русле, что и народная, испытывая сходные тенденции в эволюции поэтической формы, отражая сильные и слабые стороны нашего национального характера, в чем-то определяющего, между прочим, и нашу национальную политику.

Так, право России и ее армии вмешиваться во внутренние дела других народов обосновывалось не только тезисом об «интернациональной помощи» и «долге». Краеугольным камнем этого «права», скрытым глубоко в подсознании народа, стала наша вера в мессианское предназначение своего Отечества. Корни этой веры уходили глубоко в XVI век, когда совместными усилиями «низов» и «верхов» общества была сформирована объединительная национальная идея «Москва – третий Рим». Эхо ее слышалось в речах послов Ивана Грозного, в ожесточенных прениях о вере старообрядцев и никониан, идея эта питала политические амбиции Екатерины II и стратегические расчеты генерала Скобелева.

Планам «верхов» соответствовали высказанные, в том числе и в песнях, суждения «низов»:

Нут-ка, русские солдаты,
Надо немцев выручать:
Немцы больно трусоваты,
Нам за них, знать, отвечать…
3

– пели в русской армии во время похода в Австрию в 1805 году.

Затужил булгарин крепко:
– Кто бы горю подсобил?
Он начал русских просить:
– Защитите-ка, родные,
От проклятых басурман,
Вы не дайте нам погибнуть,
Всем солдатским головам…
4

– представляли себе ситуацию на Балканах накануне русско-турецкой войны 1877 – 1878 годов ее участники.

Октябрьская революция также не похоронила мессианской идеи, но положила ее в основание фундамента сначала Коминтерна, затем социалистического содружества со всеми рожденными им политическими, военными и экономическими институтами. Конечно, то, что прямо выражалось в средневековье, со временем ушло вглубь, в подсознание и уже оттуда упрямо находило выход как в слабо подкрепленных экономическими аргументами амбициях высокопоставленных военных или политиков, так и в искренней вере наших солдат, что своим участием в местной политической возне «братских» народов и партий они делают большое и доброе дело, отводят беду и от чужой, и от своей собственной страны.

К сожалению, не всегда я могу подтвердить эти выводы конкретными текстами из песен наших соотечественников, участвовавших в мировых локальных конфликтах. Так, среди известных нам произведений бойцов-интербригадовцев из Франции и США, Германии и Финляндии, принимавших участие в боях за республиканскую Испанию 5, русских песен нет. Впрочем, о сочувственном отношении советских людей к испанским антифашистам мы знаем и без музыкально-поэтических свидетельств.

Что касается других локальных конфликтов, в которых наша страна участвовала в 1950 – 1970-х годах, то отсутствие или малочисленность фольклорных произведений оттуда объясняется, во-первых, сравнительной немногочисленностью советского военного контингента и, во-вторых, очень жесткой цензурой. Уже в наши дни один из летчиков, откомандированных в 1954 году в Китай, вспоминал: «Нас по одному вызывали в особый отдел, где давали ознакомиться с «листом вопросов». Их было 25, за нарушение хотя бы одного назначалась кара в 25 лет с отбыванием наказания в магаданском крае... Это не сказка. Она подтверждалась на деле, о чем нам зачитывали приказы о приведении приговора перед строем полка» 6.

Хрущевская оттепель конца 1950-х – начала 60-х годов пробудила в людях надежду на либерализацию общественно-политической жизни в стране, а надежда, в свою очередь, дала мощный толчок развитию народного творчества. Именно тогда начался подъем авторской, или «бардовской», песни, чему, кстати сказать, в немалой степени способствовало и появление в наших квартирах, рабочих и студенческих общежитиях, вагончиках первостроителей бытовых магнитофонов. Не только стихи и заключенные в них вольнолюбивые мысли, но и голоса Б.Окуджавы и А.Городницкого, Ю.Визбора, А.Галича и, конечно, В.Высоцкого стали известны всей стране.

Не осталась в стороне от «бардовского» движения и песня военная, в том числе и та, что рождалась среди военнослужащих, участвовавших в локальных конфликтах. Так, во время арабо-израильской войны 1967 года в зоне Суэцкого канала, разделившего две враждующие армии, в части, расквартированной недалеко от города Кантара, где переодетыми в форму египетской армии «исполняли свой интернациональный долг» наши военные советники, родилась песня, ставшая своеобразным гимном российских «египтян»:

Стреляют здесь не для острастки –
Гремит военная гроза.
Из-под арабской желтой каски
Синеют русские глаза…
7

Слова и музыку этой песни создавали все вместе, отчего в тексте немало характерных для солдатской песенной лирики традиционных мотивов: рассказ о сложностях военной службы, обещание никогда не забыть фронтового братства и т.д. Впрочем, одного из авторов песни информант выделил особо. Это – выпускник факультета журналистики МГУ Евгений Грачев, которого послали сюда работать переводчиком. Подобное творческое «неравноправие» вполне согласуется с принципами народного песнетворчества. Ведь народной песня становится не оттого, что ее сочиняли коллективно, а потому, что достаточно большая группа людей признала ее своей, выражающей их настроения и чувства в эстетически значимой форме. Результатом подобного творческого отбора является то, что произведение надолго входит в общенародный или локальный репертуар.

Наряду с традиционными мотивами было в анализируемой нами песне и нечто новое, не встречавшееся ранее: ирония в адрес тех, кто пытался наших солдат выдать за арабов. В дальнейшем этот мотив прочно утвердится в фольклоре участников локальных конфликтов. По-разному, например, будет он варьироваться и в анекдотах, как времен арабо-израильского конфликта, так и периода американо-вьетнамской войны 8 , и в песнях наших спецназовцев, выполнявших спецзадания в самом начале афганской войны 1979 – 1989 годов.
 
Все шестнадцать, все с усами, только двое с бородой,
Нас не спутаешь с афганцем даже скрытых паранджой,

– пели в своем кругу те, кому было дано секретнейшее поручение физически уничтожить президента Афганистана Хафизуллу Амина («Нас ни много и ни мало…» № 0304 – 0319 – здесь и далее в тексте будут указаны номера вариантов цитируемой песни в «афганской» коллекции фольклорного архива УрГУ) 9 . Благодаря таким песням, их традиционной неподцензурности, и мы, фольклористы, сами не ведая того, оказались приобщены к важным государственным секретам.

Впрочем, многое из того, что до поры было тайной для советского народа, являлось «секретом Полишинеля» для всего остального мира. Вот так случилось и с песней наших «египтян». На израильском берегу канала отлично знали, что в рядах египетской армии находятся советские военнослужащие. И однажды вечером, вместо ставшего уже традиционным арабо-израильского обмена ругательствами, с египетского берега через громкоговоритель вдруг зазвучала русская песня:

Вы нас представьте на минуту,
Идущих под стальным дождем,
Как за египетские фунты
Мы буйны головы кладем…

Противоположный берег сначала затих в изумлении, а потом взорвался аплодисментами и криками «Повторить!». Так немудреная солдатская песня выполнила еще одну свою важную функцию, социальную, объединительную. Правда, обычно она делает это среди своих, друзей, сослуживцев, здесь же, пусть на несколько минут, эмоционально объединились воюющие стороны.

К сожалению, объединительную, миротворческую роль песня готова взять на себя не всегда. Например, в следующем,

1968 году на драматические события, ввод наших войск в Чехословакию, народное песнетворчество отреагировало совершенно иначе:

Когда рассвет прогнал с порога ночь,
По мостовой шагали наши парни,
И только крики «Убирайтесь прочь!»
Неслись из окон буржуазной псарни…
Ну что же нам еще, ребята, ждать?
Нож, автомат, гранату и в атаку!
Но был еще приказ: не убивать,
Мы не фашисты, а советские солдаты.

( № 696 – 698) 10

Нечто подобное случилось и в Афганистане 11. После эйфории первых месяцев пребывания наших войск в этой стране вместе с первыми потерями пришло и первое разочарование:

Кто сказал, что в ДРА растет зеленая трава,
Что здесь немножко даже лучше, чем Швейцария?
На самом деле – ерунда! Забыта Господом страна
И затерялась на краю земного шарика…

( № 342 – 347)

Но еще больше смятения в солдатские души вносили глубокие расхождения между тем, что сообщали советские информагентства, и тем, что участники афганской войны видели своими глазами. «При проведении политинформаций офицеры каждый день сталкивались с ляпами, а то и откровенной ложью в газетах, – вспоминал один из бывших офицеров-«афганцев». – Я был вынужден объяснять бойцам, почему в газете «Правда» или «Красная звезда» написано, что энское подразделение афганской армии взяло перевал, в то время как при штурме никаких «афганских союзников» не было и в помине» 12.

Солдатская песня об этих пропагандистских «ляпах» тоже не молчала, шаг за шагом пробиваясь к горькой истине: наша армия воюет не с кучкой политических смутьянов, а с афганским народом:

Говорят, что за эти годы всех душманов простыл и след,
Что в свободном Афганистане этих тварей в помине нет,
Говорят, что там, в Пакистане, все душманы приют нашли…
Так кто же ночью стреляет в спину синеглазому шурави?
Нет, душманов не стало меньше, просто стали они умней:
Днем в руках у него мотыга, ну а ночью винтовка в ней,
Тот душман – он всего лишь крестьянин,
ну, а может быть царандой,
Но только ночка наступает – прекращается наш покой.

(№ 0408 – 0424)

За девять «афганских» лет наши ребята, разумеется, те, кто остался в живых, прошли серьезную школу взросления, и – человеческого, и политического. К концу войны в их песнях нет-нет, да и звучал мотив об ответственности государства, и прежде всего нашей политической элиты, за бездарную непоследовательную политику в этой восточной стране, за цену, которую наш народ вынудили заплатить за непродуманную «интернациональную помощь братскому афганскому народу».

Прощайте, горы, вам видней,
В чем наша боль и наша слава.
Чем ты, великая держава,
Искупишь слезы матерей?

– спрашивали в первоначальном варианте герои песни «Мы уходим» (музыка А.Халилова, слова И.Морозова). Однако потом, на официальных концертах «державу» вопреки и рифме, и ритму, и логике поменяли на «Афганистан». Впрочем, в полную силу нелицеприятные вопросы своей власти солдатская песня задаст уже дома, во время чеченской кампании 1994 – 1996 годов.

Чечня в огне. Приказ нам дан.
Чечня покруче, чем Афган.
Не спорьте вы, кто здесь еще не побывали…

Юрий Черданцев, написавший слова этой песни, по-видимому, имел право сделать подобный вывод. Впрочем, должен признаться, первые услышанные мною песни из Чечни не произвели на меня такого же сильного впечатления, как ранние «афганские» песни. Музыкально-поэтические произведения наших «чеченцев» показались мне малоинтересными с точки зрения содержательной и вторичными по своей художественности. Однако знакомство с новыми работами заставило изменить первоначальное мнение.

Уже в песнях первой чеченской кампании солдаты и офицеры прямо спрашивали у власти, чьи интересы они защищают на этой вышедшей из под контроля Москвы территории России:

А мы в окопах ждем ответ, за деньги банка «Менатеп»
Иль за Россию, Русь мы кровь здесь проливали?
Нет, не за баксы и рубли идем мы по земле Чечни,
А чтоб тебя, Россия, Русь, великой звали!
13

В развитие темы ответственности власти за свои решения и действия появляется в песнях и мотив предательства ее представителями общенародных интересов:

Мы проклянем предателей, эту клоаку создавших,
И продавших нас всех, нанеся нам огромный урон.
Сколько было уже, сколько будет, за что только павших,
Но стоять будет крепко наш свердловский ОМОН
14 .

Конечно, солдатская песня – лишь один из показателей со-циально-нравственного здоровья общества, но даже этот показатель заставляет всерьез задуматься о нравственном и политическом здоровье в так и не устоявшемся за десять пореформенных лет обществе новой России. Скажу больше, тон «чеченских» песен напоминает мне то, что сохранилось в редких записях солдатского фольклора Первой мировой войны. Так, в одной из песен умираю-щий в далеких Карпатах русский солдат просит соседа по окопу передать весточку его детям:

Скажи им, – пусть знают и ждут,
Что мертвые кости с далекого края
Еще за ответом придут
15.

Нет, революция России не грозит. Лимит на радикализм на ближайшее время исчерпан, хотя социальный конфликт налицо: «низы», судя по песням, все меньше и меньше хотят жить «по-ельцински». Но ни у армии, ни у народа, неотъемлемой частью которого была, есть и, надеюсь, останется русская армия, сегодня нет ни идейного вождя, ни партии, которой бы люди целиком доверяли.

Более того, в «чеченских» песнях слышна совершенно отчетливая критика в адрес нашей либеральной интеллигенции, в 1990-х годах взявшей на себя инициативу быть выразителем и «формирователем» нового мышления нации. Между тем герои песен чеченской войны заявляют им:
  
Нам наплевать, что говорят.
В России каждый демократ
Кричит с трибун,
Что мы кого-то обманули…
16

Или:

В московской идиллии нас грязью облили,
Всю муть поднимая со дна.
А вы говорили нам, Павел Сергеич,
Что правда на свете одна.
Теперь они в Думе, грызутся по дури,
И им не до нас, как всегда.
А Вы говорили нам, Павел Сергеич,
Что нас не забудет страна…
17

«Павел Сергеич» – это, разумеется, министр обороны ельцинского призыва П.С.Грачев.

Вот и получается в результате, что не только в годы принудительного «единомыслия», но и в десятилетие спровоцированной властями смуты народ и армия по-прежнему едины, и единство это органичное, а не навязанное кем-то извне. В Чечне, вопреки разъедающим души реформам, может быть, из последних сил пока еще воюет народная армия со своими сложившимися традициями, для которой живы «понятья Родина и Честь, и «духам» (в том числе и своим, политическим. – В.Л.) это следует учесть».

Не берусь утверждать, что в начале третьего тысячелетия фольклору по силам тягаться с такими мощными средствами формирования общественного мнения, как СМИ. Тем не менее, народное творчество и сегодня – верный индикатор настроения народа как в целом, так и в отдельных его частях, составляющих армию или флот, бригады нефтяников, вахтовым методом работающих на далеких буровых, или партии геологов, подолгу кочующих по необжитым просторам России. Словом, всех тех, для кого песня – неотъемлемая часть их бытия. В этих сравнительно устойчивых локальных группах песня выполняет не только эстетическую, но и важную объединительную, социальную функцию, помогая не только формировать коллективное сознательное отношение к сиюминутным событиям, но и вербализоваться коллективному бессознательному, находя для не сформировавшихся еще чувств и настроений близкую, хотя и родившуюся при других обстоятельствах, музыкально-поэтическую форму.

Народное творчество, так же как и подлинная, а не мнимая демократия – это искусство выбора. Песня становится подлинно народной только пройдя через коллективный отбор, закрепившись в народной жизни. Однако приходится признать, что в современных условиях организация свободы выбора, подлинно демократических форм жизни – дело не только трудоемкое, но и дорогое. Например, современным популяризаторам солдатской песни приходится постоянно прибегать к помощи спонсоров. Поэтому экономические перемены в нашей стране, развитие рыночных отношений следует признать объективно необходимыми. Но свойственное российской ментальности обостренное чувство социальной справедливости непременно должно присутствовать и здесь. Об этом, в частности, поется и в «афганских», и в «чеченских» солдатских песнях.

Отношения народа с властью всегда конфликтны. Иначе не может быть, так как противоречие – стимул прогресса и вообще признак жизни, а не стагнации. Но этот конфликт должен протекать в режиме постоянного диалога и непременной ответственности власти за свои действия. Не случайно еще два века назад, отмечая высокую степень информативности русской народной песни, А.Н.Радищев обращался к сильным мира сего с призывом:

«На сем музыкальном расположении народного уха умей учреждать бразды правления. В них найдешь образование души нашего народа» 18. Слова эти не утратили своего высокого смысла и поныне.

 


1 - Примеров черствости, равнодушия, чиновного формализма по отношению к рядовым участникам локальных войн в моем личном архиве накопилось немало. Но я назову лишь одну статью, в заголовок которой вынесена мимоходом брошенная кем-то из наших современников фраза: «Я вас в Афганистан не посылал…» (Правда. 1987. 5 авг.), ставшая горьким укором всем нам.

2 - Белинский В.Г. Полн. собр. соч. М., 1954. Т. 5. С. 437.

3 - Сборник солдатских, казацких и матросских песен. Вып.1. / Сост. Н.Х.Вессель, СПб., 1875. С. 26.

4 - Тумилевич Ф. Песни казаков-некрасовцев. Ростов н / Д., 1947. № 32.

5 - NO PASARAN! Песни интербригад Испании. Ансамбль «Гренада». М.: Мелодия, 1987.

6 - Анохин Е. Самозванец? // Побратим. 1990. № 7.

7 - Егорин А. Из-под арабской желтой каски синели русские глаза // Труд-7. 1998. 8 марта.

8 - ВСЕМ стоять!.. Всем сидеть!.. Киев, 1994. С. 26. (Антология мирового анекдота.)

9 - Бакланов Г. Как убивали Амина // Аргументы и факты. 1990. № 44; Геворкян Н. Ошибки резидента // Московские новости. 1991. 10 нояб. № 45; Малышев В. Как мы брали дворец Амина // Зеркало. Свердловск, 1990. Дек. Вып. 17; Снегирев В. Переворот, в котором участвовал Крючков, был не первым в его биографии // Комсомольская правда. 1991. 21 сент.; Зайцев В. Погиб при штурме дворца Амина // Уральский рабочий. 1994. 27 дек.; Устюжанин В. «Гром» над Кабулом // Комсомольская правда. 1997. 12 сент.; Щекочихин Ю. Хроника штурма дворца Амина // Новая газета. 1997. № 52 и т.д.

10 - Голотюк Ю. Когда поют солдаты // Век ХХ и мир. 1990. № 2. С. 2 – 3.

11 - Об этом свидетельствует и бытование песни о событиях в Чехословакии среди бойцов «ограниченного контингента советских войск в республике Афганистан», и переделка ее применительно к афганским событиям («Опять в тумане звезд ушли «борты»..; В глухом ущелье сбита пыль из «дэшэка»…(4. № 699 – 701)).

12 - Бакланов Г. Как убивали Амина // Аргументы и факты. 1990. № 44; Геворкян Н. Ошибки резидента // Московские новости. 1991. 10 нояб. № 45; Малышев В. Как мы брали дворец Амина // Зеркало. Свердловск, 1990. Дек. Вып. 17; Снегирев В. Переворот, в котором участвовал Крючков, был не первым в его биографии // Комсомольская правда. 1991. 21 сент.; Зайцев В. Погиб при штурме дворца Амина // Уральский рабочий. 1994. 27 дек.; Устюжанин В. «Гром» над Кабулом // Комсомольская правда. 1997. 12 сент.; Щекочихин Ю. Хроника штурма дворца Амина // Новая газета. 1997. № 52 и т.д.

13 - Чечня в огне (сл.Ю.Черданцева, муз. А.Морозова) // Чечня в огне. Песни, написанные на войне. Екатеринбург: Студия «СтарТРек – ЕТРК, 1997. Тот же мотив ответственности власти за свои решения и в песне на слова неизвестного автора «А Вы говорили нам, Павел Сергеич…» (муз. А.Морозова) // Там же.

14 - Одиннадцать омоновцев (сл. М.Устьянцева, муз. неизвестного автора) // Там же.

15 - Липатов В. «И севом богатым в карпатскую землю солдатские кости легли…» // Родина. 1993. № 8 – 9. С. 120 – 121.

16 - Чечня в огне.

17 - «А Вы говорили нам, Павел Сергеич…»

18 - Радищев А.Н. Сочинения. М., 1988. С. 30.

 

ГЛАВНАЯ О ЦЕНТРЕ СОТРУДНИКИ КОНТАКТЫ ГОСТЕВАЯ КНИГА
Разработка и поддержка сайта
дизайн студия D1.ru
Rambler's Top100 Всего посетителей: 431768